Модный приговор советской власти

В России поэзия больше чем поэзия, искусство больше чем искусство, а мода больше чем мода. Одежда советских граждан может рассказать об истории страны не менее обстоятельно, чем научные труды

1947 год. Заседание художественного совета, уполномоченного решать судьбу работ отечественных модельеров. Достойны ли они быть представленными советским гражданам? Поставят ли их на поточное производство или они останутся навечно пылиться в шкафах модельных мастерских? 1947-й — время борьбы с «низкопоклонством перед Западом», так что советские художники должны были избегать подражания зарубежным модельерам. Фото: ROBERT CAPA /INTERNATIONAL CENTER OF PHOTOGRAPHY / MAGNUM PHOTOS/AGENCY. PHOTOGRAPHER. RU

Долой стыд!

Революции, как водится, делают те, кто суров духом, и Октябрьская в этом смысле не исключение. Ее творцы забыли о материальной стороне жизни — это отразилось и на их манере одеваться: бунтари не изобрели никакой «революционной» моды, а брали у повседневности то, что та им давала. В России на заре ХХ века это была военная униформа, которая вошла в обиход с началом Первой мировой. Френч, гимнастерка, шинель, кожаные куртки и сапоги были функциональны и неброски, как раз под стать непритязательным вкусам строителей светлого будущего. Всякое украшательство одежды, далекое от целесообразности, было осуждено как буржуазное излишество. Так, под раздачу попали костюмы, яркие галстуки, шляпы и кружева. Конечно, можно было и не соблюдать пролетарский дресс-код, но это грозило опасностью быть записанным в буржуи. Находились и такие радикалы, которые вообще предлагали искоренить традиционную одежду как пережиток прошлого. Они организовали общество «Долой стыд!» и разгуливали обнаженными по улицам городов, прикрытые лишь небольшими красными повязками с лозунгами: «Долой стыд!», «Долой буржуазные предрассудки!»

Власть ничего не имела против, и при Первой ситценабивной фабрике была создана особая художественная мастерская. Позже появились и другие артели. В задачу модельеров входило создание нового рабоче-крестьянского стиля. По плану одежда не должна быть слишком узкой, ведь труженику требуется свобода движений во время работы. И все бы было хорошо, не увлекись модельеры конструктивизмом. Сначала их геометрически скроенная одежда, украшенная линейными, геометрическими же рисунками, привлекла внимание и интерес общества. Но ненадолго. Как только страна оправилась от послевоенной разрухи и старые фабрики возобновили выпуск материй с классическим рисунком, спрос на конструктивистов прекратился. Власть не подала руку помощи молодым модельерам. Постепенно их артели превратили в обычные ателье, занимавшиеся разработкой стандартной продукции для поточного производства. Стоит отметить, что интерес к революционным экспериментам обошел стороной жен партийных функционеров и деятелей искусства. Ситуация сложилась парадоксальная. Например, самый известный модельер того времени Надежда Ламанова на рабочем месте (в Мастерской современного костюма) с энтузиазмом экспериментировала с конструктивистскими тканями, а дома обшивала советский бомонд в традициях старой моды, без новаторства. В те годы было очень тяжело найти хорошую ткань, о чем жены партийных деятелей и не подозревали. Так что Ламановой приходилось шить из подручного материала: одеял, полотенец, штор.





  •